Что касается люкса «Амистад», номера для новобрачных, я выбрал его за купольный свод. Этот потолок был расписан дымным ландшафтом с голубями, поднимающимися сквозь мягкий туман к синему небу, и увенчан восьмиугольным куполом с витражными окнами. Круглые арки нашлись и в этом номере — между столовой и спальней, а еще в раме тяжелых двустворчатых дверей, ведущих на веранду. Три высоких окна, окружавших кровать, тоже были закруглены.

В спальне имелся массивный камин из серого камня, холодный, пустой и черный внутри, однако являвший собой прекрасное обрамление для воображаемого пламени. У меня богатое воображение. Вот почему я такой хороший убийца. Я придумываю множество разнообразных способов сделать дело, а затем исчезнуть.

Тяжкие драпировки скрывали три высоких, до самого пола, окна по сторонам огромной старинной кровати, прикрытой балдахином. У нее было тяжелое резное изголовье из темного дерева, в изножье — низкие толстые колонки с шариками на концах. Кровать, конечно же, будила у меня воспоминания о Новом Орлеане.

Новый Орлеан был когда-то моим домом — домом того мальчишки, который жил и умер во мне. Тот мальчишка не имел такой роскоши, как кровать под балдахином.

То было в иной стране, К тому же дева мертва.

Я не бывал в Новом Орлеане с тех пор, как стал Лисом-Счастливчиком, и думал, что никогда не вернусь туда. Значит, мне никогда не поспать на тамошних старинных кроватях с балдахинами.

В Новом Орлеане были похоронены особенные покойники, очень важные для меня. Не те, кого я уничтожал по приказу Хорошего Парня.

Думая об этих особенных мертвецах, я имел в виду своих родителей, младшего брата Джейкоба и младшую сестру Эмили. Все они остались там, хотя я не имел ни малейшего понятия, где они похоронены.

Я припоминал разговоры о старом кладбище Святого Иосифа, где-то за Вашингтон-авеню, в опасном районе. Моя бабушка была похоронена там. Но, насколько помню, я там никогда не бывал Отца, наверное, похоронили рядом с тюрьмой, где его зарезали.