Пластик я мог использовать с большей легкостью в случае, если возникнут осложнения, хотя их никогда не возникало. Я ненавидел кровь. Я ненавидел жестокость. Ненавидел жестокость в любой форме. Мне нравилось, когда все получается идеально. В полицейских досье меня называли «идеалистом», «человеком-невидимкой» и «вором в ночи».

Я рассчитывал сделать все с помощью шприца потому что требовалось имитировать сердечный приступ.

Шприц был из тех, что продаются без рецепта, такими обычно пользуются диабетики — с тонюсенькой иглой, укол которой почувствует не каждый. Яд был смешан с большой порцией быстродействующего вещества, тоже отпускаемого в аптеках без рецепта и способного почти моментально вырубить человека, так что он будет в коме, когда яд доберется до сердца. Следы обоих веществ исчезнут из крови меньше чем через час. Ни одна экспертиза ничего не найдет.

Все до единого ингредиенты химических смесей, какими я пользовался, продавались в любой аптеке страны. Поразительно, сколько можно узнать о ядах, если вы хотите причинить вред человеку и вас заботит, что будет с вами, сохраните ли вы свою душу и сердце. В моем распоряжении было не меньше двадцати ядов. Я покупал снадобья понемногу, в пригородных аптеках. Время от времени я использовал листья олеандра, а они растут в Калифорнии повсеместно. Я знал, как применять плоды клещевины.

В гостинице все шло по плану.

Я был на месте в половине десятого. Черные волосы, очки в черной оправе, запах сигаретного дыма на испачканных землей перчатках.

Я поднялся на самый верх в маленьком скрипучем лифте вместе с двумя другими пассажирами — они и не посмотрели на меня. Прошел по извилистым коридорам, мимо сада с лекарственными травами, и оказался у зеленых перил террасы, выходящей во внутренний двор. Облокотился на перила и посмотрел на часы.