Чем искуснее он играл, с легкостью исполняя то, что ему заказывали, используя весь диапазон инструмента, тем больше туристов и местных жителей становились его поклонниками. Скоро он уже узнавал своих постоянных слушателей, всегда оставлявших ему самые крупные купюры.

Он играл один современный гимн: «Я хлеб жизни, тот, кто придет ко Мне, не будет голодным…». Это был воодушевляющий гимн, один из тех, что требовали полной отдачи, совершенной способности забыть обо всем, кроме музыки, и слушатели, собиравшиеся вокруг, всегда награждали музыканта за это. Тоби, словно в забытьи, смотрел под ноги и видел деньги, которые позволят купить спокойствие на неделю и даже больше. И ему хотелось заплакать.

Он играл и пел песни собственного сочинения, вариации на темы произведений, принесенных ему учительницей. Он соединял вместе мелодии Баха и Моцарта, Бетховена и других композиторов, чьих имен не мог вспомнить.

В какой-то момент он начал заносить на бумагу свои сочинения. Учительница помогала ему затем правильно переписывать их. Музыка для лютни записывается не так, как остальная музыка: здесь используются табулятуры, и это особенно нравилось Тоби. Однако настоящая теория и практика композиции давались ему с трудом. Если бы он смог выучиться, чтобы когда-нибудь начать преподавать, думал, он, хотя бы маленьким детям, это была бы самая лучшая работа.

Вскоре Джейкоб и Эмили научились одеваться самостоятельно. У них были те же серьезные лица маленьких взрослых, что и у Тоби в те времена, когда он ездил в школу на трамвае линии Сент-Чарлз. Они тоже никого не приглашали в гости, потому что брат им это запретил. Они научились стирать, гладить рубашки и блузки для школы, прятать от матери деньги, отвлекать ее внимание, когда она впадала в безумие и начинала громить дом.