— Если нужно будет лить выпивку ей прямо в глотку, лейте, — говорил им Тоби, потому что бывали моменты, когда только алкоголь мог усмирить буйство матери.
Я наблюдал это.
Я перелистывал страницы его жизни и зажигал свет, чтобы прочитать написанное мелким шрифтом.
Я любил его.
Я видел у него на столе книгу «Молитвы на каждый день», а рядом с ней — еще одну. Он читал ее, испытывая чистый восторг, а иногда вслух зачитывал выдержки из нее брату и сестре.
Эта книга была «Ангелы» брата Паскаля Паренте. Тоби нашел ее в той лавке на Мэгэзин-стрит, где покупал свои книги о преступлениях и кровавых убийствах. Там же он купил житие святого Фомы Аквинского, написанное Честертоном, и пытался его читать, хотя это было нелегко.
Можно заключить, что в его жизни прочитанное было так же важно, как игра на лютне, а вместе они были не менее важны, чем мать и Джейкоб с Эмили.
Ангела-хранителя Тоби, направлявшего его на путь истинный в самые тяжелые времена, сбивало с толку такое сочетание привязанностей. Но я не смотрел на ангела — я только видел Тоби, а его ангел упорно трудился, чтобы в сердце Тоби не угасала вера в то, что в один прекрасный день он всех спасет.
Как-то раз летним днем Тоби читал в постели. Он перевернулся на живот, щелкнул ручкой и подчеркнул следующие строки:
«Что касается веры, мы должны придерживаться того, что ангелы не обучены кардиогностике (науке о тайнах сердца) и не обладают знанием будущих поступков свободной воли — все это исключительно прерогатива Господа».
Тоби полюбилось это утверждение. Ему нравилась атмосфера тайны, обволакивавшая его, когда он погружался в чтение этой книги.
Но ему вовсе не хотелось верить, будто ангелы лишены сердца.