- Убери отсюда этого грязного варвара, - велела Сунильд. - Отправь его к Гунастру. Пусть обломает ему когти. Душа Сигмунда еще засмеется при виде его крови.
Конан наконец поднялся на ноги и попятился назад насколько позволяла веревка - Синфьотли позаботился о том, чтобы пленник не в состоянии был бежать. Он мог делать только небольшие шаги - а что до того, что трудно проделать таким образом большой путь, то это Синфьотли не заботило.
Отступая, Конан не сводил взгляда с Соль. Ему казалось - вот еще миг, и ведьма выдаст себя, и в глубине ее зрачков, странно расширенных, запляшет красноватый свет, отблеск далекого зарева.
- Если ты будешь таращиться на мою дочь, вонючее животное, проговорил у него над ухом тихий, угрожающий голос Синфьотли, и Конан ощутил его тяжелое дыхание, - я изуродую твою смазливую физиономию, вырву тебе ноздри, чтобы ни одна потаскуха к тебе и близко не подошла, даже за деньги.
- В мужчине женщины ценят совсем другое, - нагло ухмыльнулся Конан.
На самом деле юноша имел весьма смутные представления о том, что именно ценят женщины. Пока что ему не приходилось иметь с ними дела. Однако хвастливые рассказы сверстников давали множество пищи для размышлений, и Конан давно уже искал случая убедиться во всем этом на личном опыте.
Вместо ответа Синфьотли ударил его кулаком в лицо и сбил на землю, после чего несколько раз пнул лежащего на боку пленника сапогом. Сунильд брезгливо смотрела на эту сцену.
Из дома уже выглядывали слуги. Дюжий детина с кнутом в руке, повязанный кожаным фартуком, вышел из дома с черного хода, приблизился к Синфьотли и, поцеловав его руку, справился, что делать с новым рабом.