Громовой хохот наполнил казарму. Этому звуку было тесно в небольшом дворике, закрытом со всех сторон, и эхо металось от стены к стене и становилось все оглушительнее.

- Ты видел, Хуннар? - в восторге заревел толстый Ходо. - Вот это противник! Бьет наповал! Какая меткость! Какая сила!

Конан невозмутимо возвышался посреди казармы, и только еле заметный огонек в его синих глазах выдавал тайное наслаждение, которое приносили ему вопли зрителей, доносившиеся со всех сторон.

Каморка, где заперли Конана, оказалась действительно тесной и довольно вонючей. Когда варвар остался там один, надежно запертый, им овладела паника. Обнюхивая и ощупывая каждую щелку, каждый уголок, он заметался по клетушке. Полусгнившая солома, наваленная в углу - видимо, заменяя собой постель, - источала зловоние. Запахи преследовали киммерийца со всех сторон. Ему чудилось, что вот сейчас его легкие не выдержат и разорвутся, если он немедленно не выберется отсюда.

Он набросился на дверь и принялся выламывать прутья решетки. Но прочные железные прутья не поддавались. Варвар уперся ногами в пол и начал с силой гнуть их в попытке просунуть между ними плечо. Это привело лишь к тому, что он в кровь исцарапал плечи и колени. Замерев, варвар несколько секунд провел в полной неподвижности, как дикий зверь перед последним броском, а затем с удвоенной силой возобновил атаку.

- Ты погляди только, чем он занят! - послышался голос Гунастра.

Содержатель казармы стоял перед камерой Конана, опираясь на прочный шест, на конце обитый железом. Видимо, Гунастр использовал это оружие для боя. Рядом со старым воином стоял другой человек с таким же шестом в руке. С ним-то и разговаривал Гунастр, обращаясь к нему как к равному.

- Вот ведь звереныш! - сказал хозяин казармы. - Отойди от решетки. Не калечься, дурень.

В ответ Конан лишь яростно забился о решетку. Гунастр поднял свой шест и ловко ткнул железным наконечником Конана в грудь: