Ситуация становилась все более и более любопытной.

— Все приходит, все уходит, — философски заметил я, поглядев на осколки и лужу настойки, растекшуюся по полу. — Мы закончили разговор на хороших словах.

Он молча глядел на меня.

— Ты сказал: «Я плачу…» — напомнил я, сделав ударение на последнем слоге.

И вот тогда человек, назвавшийся Богданом, на ремне которого висело очень дорогое и редкое оружие, произнес роковые слова:

— За эту доставку я плачу семь золотых. Пять дам вперед, чтобы ты починил свою машину.

* * *

Бочонки мне сразу не понравились. Железные, приземистые и какие-то зловещие. Закрыты тяжелыми крышками на винтах, с клапанами, над ними торчат изогнутые трубки, вентили и манометры.

Рядом стояли два длинных ящика — тоже железные и тоже крепко закрыты. Еще и сургучные печати на засовах с большими замками.

Все это находилось посреди небольшого гаража, расположенного неподалеку от мастерской, где я оставил «Зеба».

— А где твой сендер? — спросил я, оглядывая пустой гараж. — Ты ж не местный.

— Меня подбросили сюда на автотрейлере, — пояснил бывший монах.

— Что, и груз в нем привезли? — я пнул бочонок сапогом. — Тяжелое же…

— Груз доставляли сюда в два захода. И это не твое дело, Музыкант. Я плачу семь золотых, пять — вперед, чтобы ты починил сендер. Ты доставляешь груз в Арзамас. Мои доставки происходят в секрете, я не подряжаю крупных перевозчиков вроде «Бегунов Пустоши» или «Курьеров Дядюшки Стерха». Мне нужен одиночка, на которого можно положиться.

— А что там?

— Это тоже не твое дело. За три дня…

— Ну, пока, приятель. — Хлопнув его по плечу, я развернулся и шагнул к воротам.