Сейчас самое время... Никто не увидит...

Колдун? Ерунда! Никаких чар нет!

А если и был какой-нибудь напиток, то действие его давно уже прошло!

Желание вернуться... Да, оно должно возникнуть, рано или поздно! Потому что дом - есть дом.

Или нет, все иначе. Он не сумеет теперь бросить племя, но просто приведет его в селение и будет жить, как жил: с любимой Ревой и с детьми, которых она ему родит. Так-то оно лучше и разумнее всего.

Чингиз осторожно взял на руки Реву и опустил ее на теплый травяной лежак.

Потом прислушался, с опаской озираясь.

Полусгоревшие головешки в очаге тускло освещали притихшую пещеру.

Стараясь не шуметь, Чингиз на цыпочках подкрался к выходу, извлек несколько камней из шаткой - на одну всего ночь! - стены, попутно ругая себя, что так и не нашел ни времени, ни сил приделать в этом месте дверь, и через узкое оконце благополучно выбрался наружу.

Светили звезды. Луна в полном сиянии висела над утесом, фантастически мешая освещенные поверхности с те

В другой бы раз Чингиз остановился и радостно глядел на мир перед собой - такой причудливый, неясный, бесконечный... Но время подгоняло.

Он легко и безошибочно нашел тропу, почти невидимо скользившую вниз, и побежал по ней.

Путь вел в долину.

В этих местах Чингиз бывал не раз, но столько ниже заповедного предела не заглядывал - ему, в отличие от других охотников, не полагалось _слишком_ удаляться от пещеры.

Теперь Чингиз нарушил племенной запрет.

Дом, где жили двое его младших братьев, стоял у ручья, на отшибе.

Средний брат был женат, имел троих детей; другой пока семьей не обзавелся.

Да и не печалился он, не хотел себя обременять семьей - и все тут, странный человек. Жил в доме брата, плотничал и был доволен.

Когда-нибудь, подумал вдруг Чингиз, он будет в точности таким, как я... Мы, говорят, с ним вообще похожи. Ему я первому и расскажу. То-то обрадуется! Меня, небось, тут все давно похоронили... Да, еще неплохо бы учителя позвать...