— Вы сами знаете, что найдется. То есть… немножко, то, что осталось после вашего последнего визита.

— А я волновался. Все никак не могу отделаться от мысли, что в один прекрасный день вы позволите опустошить бутылку какому-нибудь другому парню.

— Кто знает? Может, это и произойдет.

Погрузившись каждый в свои мысли, они молча доехали до дома, где жила Люси. Выйдя из машины, Шейн обошел вокруг, открыл дверцу и помог выйти своей спутнице. Затем взял девушку за локти и склонился над ее зарумянившимся лицом. Замерев в ожидании, она не сделала ни малейшего движения, чтобы приблизиться или отстраниться.

Он сжал ее руки, чувствуя ладонями нежную кожу, и охрипшим вдруг голосом произнес:

— Люси?

— Да, Майкл.

Он слегка коснулся губами ее лба — там, где начинали виться черные локоны, и, схватив девушку под руку, повлек ее к дому.

В маленьком вестибюле Люси достала из сумочки ключи и отперла дверь, которая вела на лестницу. Шейн пропустил девушку вперед и последовал за ней.

Когда поднимаешься по лестнице следом за женщиной, чувствуешь какую-то особую близость к ней, подумал Шейн. В этом есть что-то окончательное, бесповоротное, вроде как «жребий брошен!». Шейн счел эту мысль смешной и отогнал ее от себя. Ему уже не раз доводилось подниматься по этой самой лестнице вслед за Люси, чтобы, завершая вечер, выпить еще рюмочку. Но сегодня все было по-другому, и, сознавая это, он испытывал радость.

Квартира Люси находилась на втором этаже. Девушка открыла дверь, зажгла свет, и они вошли в комнату. На Люси было скромное, с небольшим вырезом спереди и на спине вечернее платье, обнажавшее ее молочно-белые плечи.

— Устраивайтесь. Сейчас я все приготовлю.

Она пересекла продолговатую комнату и исчезла на кухне. Проводив девушку задумчивым взглядом, Шейн опустился в удобное кресло рядом с диваном и закурил сигарету.

У Люси было удивительно хорошо. В уютной гостиной никакой лишней мебели, все расставлено удобно и со вкусом.