Шейн вытянул свои длинные ноги, запрокинул голову и прикрыл глаза, выпуская дым через нос.

Ну хорошо! Почему бы им не пожениться? Сегодня вечером он был полон решимости спросить Люси об этом без обиняков, и пусть она ответит со всей откровенностью.

Услышав шорох платья, Шейн выпрямился в кресле, Люси вернулась из кухни, неся на подносе бутылку коньяка, пузатую рюмку и два больших бокала, один — с крошеным льдом — для нее, второй — с водой и со льдом — для Шейна: он любил запивать коньяк холодной водой.

Она поставила поднос на низенький столик и присела на диван рядом с креслом, где сидел Шейн. Налила капельку коньяку в большой бокал со льдом, затем наполнила рюмку и протянула Майклу.

Прежде чем тот успел ее взять, зазвонил телефон. Лицо Люси в ту же секунду утратило прежнее выражение: теперь оно было взволнованно — так спокойную поверхность воды нарушает брошенный в нее камень.

— Я не буду подходить! — запальчиво воскликнула они. — Это наверняка вас. Мне никто не стал бы звонить в такой час.

— Тем более надо подойти, — сказал Шейн. — Должно быть, что-то очень важное.

— Блондинка? — сухо поинтересовалась Люси.

— Или брюнетка, — невозмутимо ответил Шейн.

Телефон продолжал звонить. Шейн с раздраженным видом поднялся и снял трубку.

Он слушал, стоя спиной к Люси и рассеянно потирая подбородок. Девушка, которая теперь выглядела удрученной, сжав губы, устало поставила рюмку назад на поднос.

— Договорились, Пит. Я буду через пять минут, — произнес наконец Шейн.

Он повесил трубку и обернулся, грустно качая головой, однако его серые глаза блестели от возбуждения и он вовсе не казался несчастным.

— Мне страшно жаль, мой ангел, но это…

— …попавшая в беду блондинка, которая жаждет выплакаться у Майкла Шейна на груди? — резко оборвала его Люси.