Володька подпрыгнул, заорал, надеясь вернуть себе хоть каплю смелости, и что есть силы вдарил по этой страшной руке. Рука не дернулась, не разжалась, словно не чувствуя удара, а над поверхностью чердака появилась голова Федора.

Невыносимая при электрическом освещении, она казалась теперь в сто раз ужасней в лучах Луны. Размахнувшись, Володька нанес второй удар, вложив в это дело всю душу. Кожа на затылке мертвеца треснула, разорвалась, и Володьку забрызгало склизким противным гноем.

Через секунду оба пионера уже приближались к земле, а жуткий гость принялся обследовать опустевший чердак.

Прыгать через забор Колька наотрез отказался, боясь, что увидит его мертвец и погонится вслед. Вздохнув, Володька начал устраивать убежище в кустах у забора.

Со скрипом растворилась дверь. Из непроглядной темноты на порог избушки выбрался Матвей. Он повертел головой, спустился с крыльца и вдруг зашагал прямо к ним уверенно и зловеще.

- Бежим, - прошептал Володька, но Колька забился еще дальше в кусты, надеясь, что мертвец его не углядит.

- Бежим, - толкнул Володька друга. Он уже уяснил, что мертвецы не видят, не могут видеть своими потухшими глазами, а чувствуют присутствие пионеров и обнаружат их в самое кратчайшее время. Ломая кусты, Матвей приближался все ближе и ближе.

"Дернул же черт, дернул же черт", - стуча зубами от страха, повторял про себя Колька. Он уже ничего не соображал, когда кусты перед ним раздвинулись, и тусклый взгляд Матвея заглянул прямо в его душу.

Вскочив, Володька пнул оторопевшего Кольку и понесся по двору, намереваясь отвлечь внимание на себя. Пинок вывел Кольку из страшного оцепенения, мальчуган одним махом подтянулся на изгороди, перевалился через нее и остановил свои ноги только тогда, когда проскочил несколько соседних дворов.

Гулкие удары Колькиного сердца бушевали во вновь наступившей тишине. Страх покидал Кольку, а звуки начали возвращаться на свое привычное место.