— Интерес моего мужа к вам, мадам, меня не интересует. Будьте добры, избавьте мой корабль от своего присутствия. Надеюсь, порты Мароккайна вас устроят.

— О, капитан…

— Это мое последнее слово.

— Но я так мечтала пойти с вами, клянусь морской волной!

— Мне все равно.

Мистер Белл опустила глаза к книге.

Артия стремительно отошла. Эбад, куривший трубку под фок-мачтой, посмотрел ей вслед.

Корабль был в море два дня и две ночи.

Артия долгими часами стояла у поручней или на квартердеке, устремив взгляд в море. Вот она, ее жизнь. Вот она, ее семья. Она спрятала сердце в морской сундук и, в отличие Свиновой косточки, оставила его там.

Франкоспанцы не появлялись.

Длинная, извилистая линия побережья то приближалась, то удалялась, и лишь кое-где на ней были видны еле заметные признаки жизни. Ветер почти стих. Корабль попусту топтался на месте.

Артия спросила у Эбада:

— Как вы думаете, мистер Вумс, не повернуть ли нам на юго-восток? Здесь нет франкоспанцев — их распугали ангелийские патрули. Но вблизи африканийского побережья мы найдем много торговых судов противника.

Эбад, Эйри и Катберт кивнули и вгляделись в карту, которую она разложила перед ними на столе в каюте. Карта оказалась свежей, по памяти нарисованной копией первой карты Острова Сокровищ. Неточная, кое-где воспроизведенная наугад, она тем не менее обладала могущественной силой.

— Как вы думаете, у нас получится? — спросил Катберт. — Во второй раз подряд?

— Если мы очень захотим, — ответила Артия.

— А остальные, эта новоявленная команда, они получат свою долю? — спросил Эйри, до сих пор дувшийся на Люпина Хокскотта за то, что тот смазывал мачты в непривычной манере и дал каждой пушке собственное имя.

— Если карты действительно вернулись на Остров, сокровищ хватит на всех, — сказала Артия.

— Нет, капитан, с ними делиться нельзя, — упорствовал Катберт. — Только подумайте, какая уйма карт утонула! И кроме того, этот Гамлет Элленсан — вы же сами говорили, он велел отдать их все правительству.