— Но этого в протоколе нет. Во всяком случае, я впервые об этом слышу. Но будьте честны, Кутузов, если бы вы были на их месте и вашего приятеля пырнули ножом и он потом умер, как бы вы вели себя?

— Это из области предположений. Не мы с Люсей к ним подсели, а они к нам. Хотя мы предупредили официанта — хотим побыть вдвоем. Я специально подсчитал: из двадцати двух столиков — восемь пустые. Значит, сделано это было с каким-то умыслом, а может, даже по сговору с жеребчиком из «Аляски», который сразу же, войдя в ресторан, положил глаз на мою половину…

— Это тоже из области предположений. Я хотел бы выяснить: почему вы, будучи почти трезвым — во всяком случае, об этом говорит медицинское освидетельствование, — вели себя так, словно были в стельку пьяны? Вы ходили по залу, задирали людей, хамили официантам, наконец, бросили банку с пивом в сторону танцующей публики. Банка была открыта, пивом обрызгав выходное платье одной женщины, угодила саксофонисту в ногу, нанеся легкое телесное повреждение. Вот как вы это объясните?

— Естественной реакцией на издевательства отпетых мерзавцев. Я был словно под наркозом…

— Значит, не отрицаете, что, находясь в столь взвинченном состоянии, вполне могли нанести удар ножом Бычкову?

— Нет, я наоборот утверждаю: если на протяжении тридцати четырех предыдущих лет своей жизни я не совершил ничего подобного, то какие у меня были основания изменять этому правилу?

…Когда он вернулся в камеру, там шла дискуссия о смертной казни. Выясняли, что гуманнее — расстрел, повешение, электрический стул или газовая камера? Ящик, видимо, подводил какой-то итог.

— Весь мир, как известно, бардак, — говорил Жора, — и люди, рот-фронт, только тем и живут, что уничтожают друг друга. Вот нас, например. Я лично за собой никакой вины не осознаю. Жизнь сыграла со мной в подлянку, и я ей отвечаю тем же. И сейчас у меня нет выбора — девять граммов свинца и никаких вариантов. А я, может быть, предпочел бы электрический стул, какая-то даже щекотка для нервов. Или газовую камеру. Говорят, вообще ничего не чувствуешь: один глубокий вдох — и поплыл в синие дали.