- Выпей-ка вот это, - сказала Моргейна, налив в вино Увейну лекарство из одного из своих флаконов, - и я обещаю, что ты сможешь уснуть.

- Думаю, госпожа, я смогу уснуть и без этого - так я рад вновь очутиться под отцовским кровом, в собственной постели, под заботливым присмотром матери. - Увейн обнял отца и поцеловал руку Моргейне. - Но я все равно охотно выпью твое лекарство.

Увейн выпил вино и кивком велел дежурному стражу посветить ему, пока он не доберется до своей комнаты. В покои заглянул Акколон, обнял отца и обратился к Моргейне.

- Я тоже отправляюсь спать... леди. Есть ли там подушки или из комнаты все вынесли? Я так давно не был дома, что не удивился бы, обнаружив в своей прежней комнате гнездящихся голубей - в той самой, где я жил еще в те времена, когда отец Эйан пытался вколотить в мою голову латынь - через седалище.

- Я просила Мелайну присмотреть, чтобы тебе приготовили все необходимое, - отозвалась Моргейна. - Но я сейчас схожу и проверю, как там дела. Я тебе еще понадоблюсь сегодня вечером, господин мой, - обратилась она к Уриенсу, - или я могу идти отдыхать?

Ответом ей было тихое похрапывание. Хоу подсунул старику подушку под голову и сказал:

- Идите, леди Моргейна. Если он вдруг проснется среди ночи, я за ним присмотрю.

Когда они вышли из покоев, Акколон спросил:

- Что с отцом?

- Этой зимой он перенес воспаление легких, - сказала Моргейна. - А он уже немолод.

- И ты вынесла все хлопоты на своих плечах, - сказал Акколон. - Бедная Моргейна... - и он коснулся ее руки. Голос его звучал так нежно, что Моргейна прикусила губу. Тяжелый, холодный комок, образовавшийся у нее внутри за эту зиму, начал таять, и Моргейна испугалась, что сейчас расплачется. Она опустила голову, чтоб не смотреть на Акколона.

- А ты, Моргейна?.. Неужто у тебя не найдется для меня ни взгляда, ни слова?