— Она узнала, что я ни разу в жизни не был с девушкой, и решила ликвидировать этот пробел. — Он говорил совершенно будничным голосом. — Я это не очень хорошо умел, но она оказалась беременна. Скорее всего это был кто-то из ее клиентов, но мог быть и я.

— Клиентов? — спросил Мика.

— Она была тогда в игре, как и я.

Я знала, что «быть в игре» — означает проституцию, но обычно у Натэниела «игра» — это было время, когда он был на улице. С улицы он ушел в шестнадцать.

— И сколько же тебе было лет тогда? — спросила я.

— Тринадцать.

Выражение моего лица заставило его рассмеяться.

— Анита, я ни разу не был с девушкой, но мужчин повидал много. И она решила, что мне надо знать, как это с женщиной. Она была моим другом, защищала меня иногда, когда могла.

— А ей сколько было? — спросил Мика.

— Пятнадцать.

— Боже мой, — сказала я.

Он улыбнулся — своей ласковой, почти снисходительной улыбкой, которая всегда напоминала мне, какая у меня была тепличная жизнь.

— И она оказалась беременна, — тихо сказал Мика.

Натэниел кивнул.

— Шансы все были за то, что это не мой ребенок. Секс у нас был дважды. Один раз — чтобы я понял, нравится ли мне это. Второй раз, чтобы я лучше научился.

Лицо его стало мечтательным — я раньше такого не видела.

— Ты ее любил, — сказала я как можно мягче.

Он кивнул:

— Моя первая страсть.

— Как ее звали? — спросил Мика.

— Джини, ее звали Джини.

Я едва не удержалась от вопроса, но он впервые заговорил об этой стороне своей жизни, и я спросила:

— И что было дальше?

— Я держал ее за руку, пока проявлялся положительный результат. Ее сутенер оплатил аборт. Я поехал с ней и еще одна девушка. — Он пожал плечами, и тот тихий свет ушел из его глаз. — Она не могла его сохранить. Мы все это знали.