— Грэхем, сегодня мне эта твоя ерунда не нужна никак.

— Отчего ты всегда на меня злишься?

— Не всегда, Грэхем.

— Если ты на меня не злишься, отчего ты так меня невзлюбила?

— Я не невзлюбила тебя, Грэхем, просто не хочу тебе давать. И имею право не хотеть, даже если тебе хочется трахнуть меня.

— Так не надо мне давать, просто накорми от меня ardeur. Так, как ты месяцами кормила его от Натэниела, без акта.

Я покачала головой:

— Подвергать страсти ardeur’а кого-то, кого я не хочу держать при себе, я не стану. Это жестоко.

— Ardeur — это самое сильное оргастическое переживание, которое любая из линий вампиров может дать смертному. — Лицо Грэхема было полно такого желания, руки его протянулись в воздух, будто могли оттуда извлечь ardeur и прижать к себе. — Я только хотел знать, каково это. Настоящее, а не жалкие обрывки, которые достались мне случайно. Чем это плохо, Анита? Почему нельзя такого хотеть?

— Она боится, что ты на это подсядешь, — сказал Мика тихо.

Грэхем потряс головой:

— Я никогда в жизни ни на что не подсаживался.

— Везет тебе, — сказал Натэниел.

— Пожалуйста, Анита, не корми ardeur на чужих. Не надо звать чужих, когда есть прямо здесь люди, готовые почти на все, чтобы напитать твою нужду.

Я застонала — скорее это был вопль досады, — пошла к двери, открыла ее, и мы проследовали по каменным ступеням вниз, вниз, туда, где был истинный дом мастера города.

Ступени были слишком широки, слишком… не найти слова, что слишком, будто их вырезали не для тех, кто ходит на двух ногах. Идти по ним было всегда неудобно, почему я еще и не переобула кроссовки. Мика все равно взял меня за руку, и я не возразила. Если Грэхему покажется, что мне нужна помощь при спуске по лестнице, так пусть идет в… то есть не идет. Сегодня мне нужно успокаивающее прикосновение.