Эндрю Пенхоллоу постучал в дверь и спросил:

— Ну, как ты там сейчас?

Голос жены что-то страдальчески пробормотал изнутри. Он чуть приоткрыл створку. Шторы задернуты, преграждая доступ остаткам дневного света. В полутьме вырисовываются очертания мебели. На кровати в центре спальни несчастная скорчившаяся фигурка Карлы.

— Извини, — беспомощно вымолвил он. — Хочешь чего-нибудь?

— Смерти…

— Аспирину?

— Нет… уходи… спасибо…

Эндрю тихо закрыл дверь, пошел обратно по скрипучей дубовой лестнице. В доме стоит застывшая теплая тишина. Ему часто кажется, что в наступающих в старом доме сумерках время как бы зависает. Словно духи всех проживших земную жизнь под этой крышей выплывают из деревянной резьбы в заветный час, обмениваются байками о давних авантюрах и несчастной любви, горько жалуются на собственную смерть, забавляются, критикуя нынешних жильцов. В припадке барочной фантазии Эндрю гадал, что будет, когда он в один прекрасный день вольется в их ряды. Возможно, устроит излюбленную засаду вон там, у резной балясины в конце лестничного марша, наблюдая, как его преемники бегают вверх-вниз, невидимо и неслышно потешаясь над ними. Предположительно после смерти придется развлекаться как можешь. Вероятно, возможности ограничены.

Через полтора года ему стукнет пятьдесят. Большая пятерка с нулем маячит неприятно близко. Не столько огорчает, сколько пугает. Страшновато приходить к пониманию чокнутых стариков, которые непрестанно ворчат на современную молодежь. В действительности злятся на то, что сами уже не молоды. Не Джордж ли Бернард Шоу сокрушался, что молодость напрасно дана молодым? Вроде он. Хотя любой мужчина, отрастивший такую бороду и расхаживающий в бриджах, давно чужд молодежным забавам.

Эндрю задержался у подножия лестницы, позволил себе на мгновение тщеславно вглядеться в собственное чисто выбритое отражение в зеркале. Никогда не был красавчиком. С годами немножечко прибавил в весе, но это лишь добавляет солидности, создает ауру преуспевающего мужчины. По его мнению, он не так плохо выглядит. Некоторые сверстники смотрятся гораздо хуже. Бывшие божественные юноши лишились волос, талий, сексуального драйва.