— Ну, в общем, мне подумалось, что лучше дать вам знать, когда начнутся жалобы насчет двери.

— А почему бы тебе самому ее не перекрасить? В конце концов, ты все-таки уборщик.

— Я работник санитарной службы, — уточнил старик.

— Какая разница?

— Центов тридцать в час или около того. И дверей не крашу. Дьявол, да у меня со старости руки-ноги уже так закостенели, что едва хватает сил таскать швабру по коридору!

— Десять долларов, — предложил Мэллори.

— Двадцать.

— За двадцать я могу нанять твоего приятеля.

— Верно, — признал Иезекииль, — зато он понаделает ошибок в словах.

— Тогда с какой же стати ты его рекомендуешь?

— Он аккуратный и нуждается в работе.

— Ага, — иронично усмехнулся Мэллори, — проницательность детектива подсказывает мне, что рисовальщик вывесок, не знающий правила правописания, должен хвататься за любую работу, которую ему предложат.

— Пятнадцать, — пошел на уступку Иезекииль.

— Двенадцать, и сможешь посмотреть все грязные фотки, которые я сделаю во время следующего расследования по бракоразводному делу.

— По рукам! — воскликнул старик. — Давайте скрепим сделку глоточком спиртного.

— Но денег тебе придется подождать до следующей недели, — заметил Мэллори, передавая ему бутылку.

— Да что вы, мистер Мэллори, — произнес Иезекииль, отхлебнув из горлышка. — Неужто так трудно раздобыть двенадцать зеленых?

— Это зависит от того, прекратится ли этот чертов дождь вовремя, чтобы Акведук просох к завтрашнему вечеру. — Детектив недовольно фыркнул.

— Где это видано, чтобы в канун Нового года шел дождь?

— Так вы снова ставите на Пролета?

— Если ипподром придет в божеский вид.

— И вас не смущает, что он проиграл восемнадцать заездов кряду?

— Ни чуточки. Я бы сказал, что по статистике он должен выиграть хоть раз.

— Заплатите мне до заезда, и я все сделаю за десять долларов, — решился Иезекииль.