— Тебе бы стоило взглянуть на дело с этой стороны.

— Так чего ж вы им занялись?

— Не знаю, — развел Мэллори руками. — Наверно, насмотрелся фильмов Богарта.

— Действительность оказалась чертовски непохожей на мои мечты, скажу я тебе. По большей части я кажусь себе фотографом, работающем на «Хастлер», а когда мне взаправду повезет сцапать ворюгу или торговца наркотой, он оказывается на воле прежде, чем я успею вернуться в контору.

— Он помолчал. — Но больше всего я расстраиваюсь из-за Вельмы.

— Я не знаю никакой Вельмы, — заметил Иезекииль.

— Я тоже, — признался Мэллори. — Но мне всегда хотелось иметь длинноногую секретаршу по имени Бельма. Так, ничего особенного: в нарядах от Фредерика из Голливуда, рабски мне преданную и, скажем, самую чуточку не в меру чувственную — просто типичную секретаршу детектива. — Он уставился на бутылку. — А взамен получил Грейси.

— Она неплохая дамочка.

— Не спорю. Но она весит две сотни фунтов, за два года не приняла толком ни одной телефонограммы, болтает только о диатезе своих детей, да вдобавок я вынужден делить ее с одноглазым дантистом и портным, обвешанным золотыми цепочками, как елка. — Детектив задумчиво помолчал. — Пожалуй, переберусь-ка я в Денвер.

— А почему в Денвер?

— А почему бы и нет?

— Вы завсегда болтали про то, чтоб выйти из дела и перебраться куда-нибудь, да только ни разу этого не сделали.

— Может, на этот раз сделаю. Надо присмотреть себе что-нибудь получше Манхэттена. — Мэллори ненадолго примолк. — Говорят, в Фениксе довольно мило.

— Я бывал там. Там можно в самую полночь жарить яичницу прямо на мостовой.

— Тогда в какую-нибудь из Карелии. Иезекииль бросил взгляд на часы.

— Ну, мне пора, мистер Мэллори. — Он встал и направился к двери. — Доброго вам вечерка.

— Тебе тоже.

Выйдя в коридор, старик прикрыл за собой дверь. Мэллори подошел к окну и пару минут вглядывался сквозь грязное стекло.