В конце концов он оторвал со стены чешуйку оглупляющейся краски, поразмыслил над тем, как может такая пустая комнатенка выглядеть столь тесной, и вернулся за стол. Снова откупорив бутылку, он отпил глоток за светлую память очаровательной Вельмы, которой не было на свете. Потом еще четыре — в честь четырех противоестественных половых актов, предложить которые Дорин ему так и недостало отваги (и каковые она как пить дать сейчас с радостью выделывает с Фаллико в эту самую секунду), еще один — за последний выигранный заезд Пролета (разумеется, если он в самом деле выиграл хоть один заезд в туманном, отдаленном прошлом; вполне может быть, что он восемнадцать раз отставал на самый волосок) и еще — за год, наконец-то дотащившийся до завершения.

Он уж хотел было помянуть горькой чашей утраченные тапочки, когда вдруг узрел стоящего перед столом зеленого человечка и с восхищением объявил:

— Ты просто прелесть! А где же розовые слоны?

— Джон Джастин Мэллори?

— Прежде ваш брат не разговаривал, — пожаловался Мэллори. — Обычно вы сидите вокруг, распевая «Санта Лючия». — Он с прищуром огляделся. — А где остальные?

— Пьяны, — с отвращением бросил эльф. — Так дело не пойдет, Джон Джастин. Совсем не пойдет.

— Остальные пьяны?

— Нет. Вы пьяны.

— Разумеется. Потому-то я и вижу зеленых человечков.

— Я не человек. Я эльф.

— Как заблагорассудится, — пожал плечами Мэллори. — По крайней мере ты маленький и зеленый. — Он снова оглядел комнату. — А где слоны?

— Какие еще слоны? — не понял эльф. — — Мои слоны, — сказал Мэллори, словно втолковывал очевидный факт туповатому ребенку. — Кто ты и что тут делаешь?

— Мюргенштюрм.

— Мюргенштюрм? — переспросил Мэллори, нахмурившись. — По-моему, он этажом выше.

— Нет. Это я Мюргенштюрм.

— Присаживайся, Мюргенштюрм. Можешь сделать глоточек перед тем, как пропадешь. — Мэллори прикинул, сколько осталось виски. — Крохотный глоточек.