Однако Хартвиг, священник из Гибельштайна, отвергал все эти россказни, называя их преступными. Церковь, заявлял он, не верит слухам и не поощряет никого из тех, кто распространяет их. Не будет никакого конца света и Страшного суда — ни в этом году, ни в следующем. Большинство верующих он успокоил своими словами, рассеял если и не сомнения, то, по крайней мере, страх у прихожан.

Деа тоже сомневалась в том, что все они переживут январь 1000 года. Но если и нет — что тут можно изменить? Ничего, даже самой малости. И уж конечно, не спасется тот, кто силой займет церковь, чтобы переждать в ней грозные события.

Оттвальд все еще угрожал старому священнику своим коротким мечом. Когда Хартвиг попытался поднять клюку, чтобы ударить торговца, тот слегка надавил на клинок. Лезвие оцарапало дряблую шею старика. Крупная капля крови, выступив на ней, скатилась за воротник его рясы.

Все свидетели этой сцены затаили дыхание. Никто не осмеливался даже двинуться. Все робко ждали, что же произойдет дальше, понимая, что на карту поставлена жизнь священника.

Оттвальд оглянулся по сторонам. Его свита уже разгрузила четыре из пяти повозок и перенесла все пожитки в здание церкви. Слуги, держа лошадей под уздцы, отводили пустые телеги в сторону, чтобы освободить площадь.

Но пятый воз по-прежнему стоял здесь. Его груз был тщательно укрыт грубым, толстым брезентом. И сейчас прислуга суетилась вокруг, снимая тяжелую ткань.

Из-под брезента показалась груда золота.

Не просто сундук, полный золотых украшений, или шкатулка с бесценными жемчужинами. Нет, на телеге высилась целая гора сокровищ! На это можно было бы купить десяток таких деревень, как Гибельштайн, со всей окружавшей их землей в придачу. Оттвальд оказался куда богаче, чем они себе представляли.