- Так я к Тестову сворачиваю?
- Что за вопрос!
Наденька переводила подкрашенные глазки с обманщика-шефа на обманщика-подчиненного. Личико изобразило обиду и немой вопрос: "А я?!?"
Яненко торжествовал.
Возможно, еще и потому, что восемь лет назад подбивал-таки клинья под эту самую Наденьку, но она метила куда как выше. Вот пусть и едет обедать одна в какую-нибудь занюханную кондитерскую!
Ненавязчивое урчание делалось все тише и наконец смолкло совсем.
- Можно выходить, - сказал Яненко.
Гараж, куда они прибыли, был дизайном поскромнее того, что располагался в подвале банка "Аскольд", но куда обширнее. Одновременно распахнулись двери двух боксов и Корсунский, можно сказать, лицом к лицу столкнулся с давним дружком-соперником Калгановым. Два года не видались - и на тебе, именно в тот момент, когда за спиной Корсунсконо еще видны простенькие внутренности "тройки"!
- А приличные люди, между прочим, на "субару" приезжают... - не разжимая губ, прогудел за спиной Яненко.
- Валера! - Корсунский раскинул объятия, и шуба заиграла в голубоватом свете незримых лампочек.
- Сашка! - Калганов отвечал таким же царственным жестом, и они на секунду сделались похожи, как будто один и тот же деловой мужчина в бобрах, с сытой рожей и интеллектуально лысеющим лбом отразился в зеркале.
- А это - Наденька! - Корсунский посторонился, являя взорам нахлебницу.
Наденька прекрасно слышала гудение Яненко. Вывод сделать ей было несложно - Валера будет поперспективнее Корсунского.
- Хоть бы отрекомендовал меня, - упрекнул Калганов, спеша припасть к дамской ручке.
Корсунский отрекомендовал столь блестяще, что Калганов, который дураком уже и в материнской утробе не был, сообразил, откуда вдруг такая любовь к нему со стороны заклятого приятеля.