Почему-то, когда ветер в лицо был нужен, он никогда не дул. В результате все решили, что я немножко тронулся умом на этой почве; какой-то уродец настучал классной, та сообщила родителям. Все стали разговаривать со мной осторожно и напряженно, как с чокнутым каким-то; к психиатру водили. Я бесился, но ума хватало беситься тихо. Короче, со всеми друзьями я вдрызг разругался, и дальнейшие изыскания вел один. Изыскания шли так себе: довольно быстро я научился поворачивать ветер в лицо почти со стопроцентным успехом, но только при соблюдении некоторых условий: во-первых, он должен был быть противным - сильным, холодным, желательно со снегом или дождем. Во-вторых, ничего и никто не должны было отвлекать меня в процессе. А так, все получалось просто - легко (не по погоде) одеться, на голову - наушники, в плеер - какую-нибудь навязчивую мелодию, о ветре не думать, а только отстраненно так ежиться и морщиться, держа на краешке сознания мысль о том, какой противный ветер и как противно будет, если он начнет дуть в лицо. И - телемаркет! Три-пять минут и ветер поворачивает. После поворота думать можно уже о чем угодно - дуть будет, как черт. И на этом этапе я завис на три года. Я не мог вызвать ветер, если его не было, я не мог изменить силу уже дующего, и я был почти совершенно бессилен летом.

Но даже так - это было чудом! Не знаю, что останавливало меня от того, чтобы продемонстрировать это управление ветром каким-нибудь репортерам и прославиться на всю страну. Наверное, все понемногу: страх очередной неудачи (а вдруг это работает только в одиночку), детская обида на тех, кто не захотел мне поверить три года назад, нежелание становиться подопытным кроликом или балаганным уродцем и просто желание остаться единственным посвященным в тайну. А еще мне просто спать не давало осознание того факта, что двести лет назад мне цены бы не было на любом корабле.

Я так увлекся открывшимся мне даром, что почти не обратил внимания на два тревожных звоночка.