Вокруг помоста нарезал круги гусляр, то и дело разражаясь пугающими воплями:

Небо потемнело. Вытягиваясь, будто дым от далеких пожарищ, длинные и гибкие, похожие на змей тучи расчертили солнце темными полосками. Сияние снега погасло. Не дождь и не туман, а пробирающая до костей густая взвесь из мельчайших водных капель – какие с отвращением называют «мряка» – накрыла только что звеневший радостью «Парк Киевская Русь». Серая мгла упала, как ватное одеяло, глуша гомонящие голоса и грохот железа. Даже колокольный трезвон сбился, заметался, как вспугнутая птица, и смолк окончательно. Задул пронзительный ледяной ветер, из-за горизонта наползало все больше холодных змеящихся туч. Солнце скрылось окончательно. Серое обложное небо провисло над парком, тучи тяжело волоклись над острыми крышами деревянных теремов, норовя распороть рыхлые животы о замершие флюгеры.

Словно нож, золотистый зигзаг молнии пропорол навалившуюся сверху серость.

– Там, там! Глядите! Летит! – вдруг завопили в толпе.

Разрезая серое небо сверкающими кончиками крыльев, среди туч несся…

– Дракон… – тихо и растерянно сказал кто-то.

– Это во всяких Европах – дракон, а у нас – Змий, – авторитетно поправили его.

– Голограмма! – восхищенно выдохнули дальше.

– Не голограмма, а лазерная проекция, – еще более авторитетно поправил все тот же голос, – продвинутые технологии!

Держа норовящие свалиться наземь шапки, люди смотрели в небо. Алеша Попович вскинул меч над головой Тугарина да так и замер, с открытым ртом следя, как отблескивающий серебром на фоне туч крылатый змей нарезает круги над башнями детинца

– Не сдавайся, Тугарин, вон к тебе подмога прилетела! – крикнул кто-то. Люди пришли в себя, зашевелились, в толпе послышались смешки.