Люди, зараженные червем, являли собой жалкое зрелище — эмоциональные и подавленные в себе, и агрессивные снаружи. Причем агрессия проявлялась во всем, даже неосторожно брошенное слово могло вызвать бурю негатива в ответ. Войны, революции, голод — все, что могло подавить сознание, чтобы можно было легко захватить информационное и ментальное поле. Причина любая, лишь бы побольше крови. Дети на родителей, родители на детей, богатые на бедных, бедные на богатых, идеология на идеологию — смирение, покорность, податливость. Червь действовал на подсознательном уровне, выживая, как любая тварь.
Духи планеты держались от людей подальше, но часто дразнили червей, обращая внимание на человека ровно столько, чтобы червь иногда шевелился. Чужие духи залетали редко, поговорить им было не с кем. Во-первых, ни тех, ни других духов почти никто не слышал, а во-вторых, от мудрых речей становилось только хуже. При приближении духов, черви начинали виться ужом, раздражая извилины и выпуская флюиды, которые означали опасность. Общество сразу приходило в движение, открывая опасность даже там, где ее сроду для человека не могло быть.
Например, вера и знание. Веришь — верь, но не мешай искать ответы и доказательства другим и не затыкай им рот. Вера не есть знание. Но у червя был хорошо развит инстинкт самосохранения, и все, что могло указать на него, вызывало у него раздражение, а у человека неосознанный страх. И ничего поделать с червем уже было нельзя, оставалось ждать, когда он уничтожит все живое, в том числе своих носителей, отправляя живыми в костер, или поджаривая на масле. Черви питались болью, черви не горели в огне.