-- Простите, я немного задержался. За книгой заезжал. Выписал год назад, и вот сегодня, на тебе, пожалуйста, приходит извещение. Книга ценная, сто лет ей, почти ровесники мы с ней, -- глядя на Жозефа, произнес Шатович. На нем был серый вельветовый пиджак, черные брюки и синяя в клетку рубашка, расстегнутая почти до пояса.

-- Вы, если я не ошибаюсь, и есть тот человек, который мне звонил вчера? -- поинтересовался Шатович.

Жозеф сел полубоком и закинул правую ногу на левое колено. В башмаке хлюпнуло.

-- Да, это я Жозеф Стенг. Я звонил вам вчера и хотел поговорить по поводу вашей прежней работы. Если конкретней -- то меня очень интересуют подробности конференции накануне большой ликвидации.

--Шатович томно взглянул на собеседника. Морщины на его темном лице стали видны отчетливее.

-- Я не знаю, знали ли вы, но я на эту тему разговаривать не намерен ни с кем, пусть он даже сам президент. Надоело это вспоминать. Сначала делают, а потом ерундой занимаются, анализ, расследование. Тьфу, противно, ей-богу.

-- Простите, я все это знал и тем не менее прошу вас рассказать мне все, что вам известно. Не потому, что это надо для комиссий или еще кому-нибудь, это нужно мне.

Жозеф слегка обеспокоился пессимизмом старика.

-- Поверьте, Если вы расскажете мне, как это было, я имею, что вам сообщить. И пришел я к вам не за информацией, а за советом. Дело только в том, что причину моего визита я могу открыть лишь после вашего рассказа.

Шатович приоткрыл стекло своей дверцы.

-- Знать -- хотите, говорите -- сообщить есть что, а прочитать что-нибудь сами не можете? Или лучше слушать, чем глаза пялить в книги?! -Он кашлянул.

-- Простите, но вы прекрасно знаете, что об этом нет ни одного правдивого слова ни в одной книге со времен реализации этого проекта, -поставив на место правую ногу, сказал Жозеф. Нервный всплеск миновал, и он уже не волновался о том, что старик все ему расскажет, он почему-то был в этом уверен.