— Ну, — говорит девица, — ни дать ни взять — пастушок Хой от подводных прях.

Она уже все знала, — заплакала, показала объявление, вынула маринованную курицу и вино, стала потчевать. Даттам ее совершенно не боялся. Казенные девушки хоть и обязаны рассказывать о гостях, однако платить им за это не платят, а за бесплатно кошку ловят не дальше печки. Разве это хорошо? Обманывают государство, искажают связи, — ведь если нет донесений, как узнать настроение народа?

Даттам прочитал объявление и покачал головой:

— Колдовство! Тоже мне, выдумают…

Девица возразила:

— Раз написано в докладе — значит, правда. Не докладу же лгать? Только это не тебя хотели сглазить, а Харсому, — ведь это он тебе пропуск дал…

Даттам поглядел вокруг. Уютно! Ларчики, укладки, брошенное рукоделье. Над жаровней бегают огоньки, дымчатая кошка возится с клубком, занавесь с белыми глициниями чуть колышется от тепла…

— Так что же, — сообразил Даттам, — у Харсомы тоже неприятности? Он, стало быть, не придет?

Девица заплакала.

— Придет, обязательно придет. Ты его совсем не знаешь. Ты думаешь, ему я или ты нужны? Нынче во дворце заведено проводить ночь за занавесью с белыми глициниями, вот он и хочет показать, что такой же, как все…

Надо сказать, что девица просто не хотела говорить Даттаму правды: Харсома к ней ходил не только блудить, но и получать те самые сведения, которые девица не сообщала правительству.

Через день пришел Харсома. Девица, однако, спрятала Даттама в резной ларь и говорит:

— Лежи смирно, что бы над тобой ни делалось.

Вот они с Харсомой кормят друг друга «рисовыми пальчиками», как вдруг прибегает маленькая девочка:

— Ой, тетя Висса! Там у соседнего колодца схватили этого, который к тебе захаживал… Даттама…