– Да. И ты на нем. Если бы ты сел на другой камень, ты был бы уже мертв. Фафнир забыл предупредить тебя об этом. Как когда-то, давным-давно, он забыл сказать мне, что у девушки, которую я любил и искал много лет и к которой я по его совету направился, уже имеется муж и трое детей… Потому-то я и называю его старым болтливым чучелом! Но я отвлекся… Не будь ты избранным, то есть баловнем своей внутренней правды, блуждающие духи, с моего позволения морочившие тебя миловидными ландшафтами, сожрали бы тебя еще ночью.

– Но ведь сейчас только вечер!

– Вечер следующего дня, малыш. Ты взошел на хребет Рюдеберг вчера утром…

Зигфрид не выдерживал такого напора новостей. У него подгибались ноги. Он попросил разрешения сесть. Его переметная сума, расшитая кустистыми знаками победы, по-прежнему лежала на краю валуна… то есть, тьфу, плота. Монотонно плескали волны – сталисто-серые, с зеленым проблеском. Шуга, так называли в родных краях Зигфрида внутриводный лед, с тихим шорохом терлась о днище.

– А что, Нифльзее скоро замерзнет? Вот уже и шуга… – вскинулся Зигфрид. Ему очень хотелось поговорить о чем-нибудь, что не имеет никакого отношения к колдовству, духам, прорицаниям, а про обед он спросить постеснялся.

– Нифльзее никогда не замерзает. Я устроил так шестьдесят лет назад. Дух озера пошел мне в этом навстречу. Не то чтобы он такой сговорчивый – просто в кости мне лед проиграл. Когда вода не замерзает, мне гораздо безопасней.

– А что, ты живешь прямо здесь?

– Где это – здесь?

– Ну, здесь, на плоту?

– Скажешь тоже! – хмыкнул Альбрих и указал посохом на восток, где маячил островерхий остров. – Я живу там. А на обед у нас сегодня черничный кисель и пирог со свиными потрохами.

Прошло полтора года. Зигфрид сносил четыре пары сапог (две из четырех попросту стали ему малы), вытянулся и раздался в плечах. Его черные волосы доставали теперь до пояса.

В области магических умений королевич тоже подрос и был практически готов к переводу в продвинутую группу. Например, он совершенно искоренил в себе привычку рефлекторно смаргивать, каковая, по уверениям Альбриха, являлась основным препятствием к овладению «правильным зрением».