Человеческое было Тополю глубоко чуждо. Опечалившись, он садился на корточки и начинал мести по земле расслабленными, как плети, руками – ни дать ни взять плакучая ива на ветреном берегу.

Безобидный Тополь рождал в Зигфриде брезгливую антипатию, королевич его сторонился.

От общества же некоторых других гостей Зигфрида ограждал Альбрих. В таких случаях Зигфриду бывало нелегко сдержать гнев, ведь он так любил новые знакомства.

– Что это был за господин сегодня утром?

– Не твоего ума дело, малыш. К общению с такими господами ты еще не готов.

Обращение «малыш», а главное, обидный тон, которым вся эта тирада была произнесена, возмутили гордеца Зигфрида.

– Почему ты всегда стремишься меня оскорбить? – воскликнул королевич. – Почему ты все время меня вышучиваешь? Называешь малышом?

– Твои родители-короли тебя избаловали, – дружелюбно пояснил Альбрих. – Ты привык, что тебя уважают просто так. За то, что ты Зигфрид, сын Зигмунда. Для молодого мага это вредная привычка. Поскольку духи и стихии не будут уважать тебя просто за то, что тебя родила королева. Их уважение нужно заслужить.

– А если я не заслужу?

– Тогда они сожрут тебя.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы крысиной стаей верховодил цыпленок? – вставила слово щука-с-навершия-посоха. Альбрих велел ей заткнуться, легонько шлепнув по темечку.

– И все равно, если бы ты обращался со мной по-человечески, я любил бы тебя как родного отца. А так – извините, – буркнул Зигфрид. Он очень рассчитывал задеть Альбриха.

– Учителя бывают двух видов, – на сей раз пучеглазое лицо карлика было серьезно. – Первые – это учителя, которых любят ученики. Вторые – это учителя, ученики которых вырастают самостоятельными и сильными. Мне не нужна твоя сыновняя любовь. И чья-либо еще любовь мне тоже не нужна.