- Почему?

Оказывается, я говорил вслух. У меня образовалась такая привычка за годы глубокого поиска.

- Там темно. Абсолютный, полный мрак. Человек мучается. И если аргус с человеком в связке, он мучается тоже. Такая связка обречена.

- А аргусы… как же они без света?

- Они видят силовые поля. Поэтому мы не конкурируем за пространство. Симбиоз, взаимовыгодный симбиоз. Аргусы показывают нам червоточины. Находят для нас миры. А мы на своих кораблях доставляем их в области, для человека все равно непригодные… Темные области Вселенной, куда без помощи наших летательных аппаратов они проникнуть не могут.

- Когда человек и аргус в связке… - она запнулась, - аргус чувствует то же, что и человек?

- Ну да. До какой-то степени.

- Значит, когда мы… когда ты…

- Послушай, - сказал я как можно убедительнее, - собаки тоже чувствуют. И кошки. Связь с аргусом - просто доведенный до предела контакт между человеком и животным. Или человеком и человеком.

То, что я говорил, было логично и правильно, но она все равно заплакала. И когда я начал ее утешать, расплакалась еще сильнее. Кажется, с женщинами это бывает.

У порога аргус вздрагивал и всхлипывал во сне.

Березовые поленья пахли именно так, как и должны пахнуть березовые поленья. Как я себе и представлял. Темные верхушки елей на противоположном берегу отражались в озере. На воду, хлопая крыльями, села утка, за ней протянулся длинный темный расходящийся след.

Похолодало. Я потянулся за курткой, и в это время запищала «болтушка».

- Дорогой, - сказал голосок, тоненький, словно комариный писк. - Ты слышишь меня, дорогой?

- Да, - я машинально удивился нелогичности вопроса: ну как я мог ее не слышать?

- Я задержусь. Немножко. Мне надо встретиться с заказчиком, а он опаздывает, и я…