– Итак, господин Хэслип, каковы ваши планы теперь, когда ваша бабушка продала шахты?

– Я сейчас зачислен в университет, сэр. Но меня также приняли и в Имперскую Академию, – гордо ответил Дэйр.

– Значит, ты покидаешь Гарос ради большой Вселенной там наверху, – произнес престарелый человек, указывая на звезды. – Армия или флот?

– Армия, сэр. Я люблю ходить по земле.

Пака рассмеялся.

– Я понимаю.

– Ладно, Магир Пака, я поймала тебя! Ты что, портишь моего внука?

Лунный свет отразился от длинных серебряных волос Кериин Хэслип. Ее изборожденное морщинами лицо намекало на то, что она знавала трудные времена. Но в ее темных глазах была искра, горящая ярко, словно огонь, которую даже трудные времена затушить не могли.

– Конечно нет, мадам Хэслип. Ты лучше меня это знаешь, – поддразнил ее Пака, целуя руку, которую она ему протянула. – Мы обсуждали будущее Дэйра. Я только что услышал от него хорошие новости. Гарос будет гордиться тем, что один из его лучших юношей посещает Академию.

Дэйр выпрямился, заметив проблеск гордости, промелькнувшей по лицу его бабушки. Но улыбка ее выглядела почти что принудительной. Он заметил, что она стала более тихой в последнее время, поскольку время его отлета с Гароса приближалось. В конце концов, он был единственной ее семьей – подобное могло объяснить нехватку у нее энтузиазма.

Кериин обвила свою руку вокруг руки Дэйра.

– Скажи мне, Пака, – произнесла она, прочищая горло, – есть какая-нибудь правда в тех слухах, что я слышала о министре Вингере?

– Я полагаю, он скоро станет нашим первым имперским губернатором, – сказал Пака.

– Дядя Торк? Я имею в виду, министр Вингер? – удивился Дэйр. – Это замечательно, разве нет, ба?

– Дядя? – вопросил Пака.

– Вингеры всегда были нам как семья, – объяснила Кериин курьезно выглядящему Паке. – И да, Дэйр, Торк Вингер будет хорошим выбором, учитывая его осведомленность в текущих мирных переговорах с сандарианами, – добавила она.