Кони занервничали, стали переступать с ноги на ногу, трясти гривами. Позвякивали удила.

Жена Родиона подошла к самому краю обрыва.

Поначалу она смотрела молча, потом что-то прошептала и, наконец, закричала: - Чего вы там? Зачем?! Назад! Скорее!- она махала руками, и крик ее уносил ветер.- Провалитесь, дураки, провалитесь,- причитала она.

Ситмах уже отбросил лопату и разгребал песок руками. Алекс видел лишь его спину и спину Родиона.

Неожиданно между ними возникла голова, серая от пыли, руки взметнулись вверх и упали.

Ситмах отцепил от пояса флягу и стал поливать покрытое землею лицо Макса. Тот мотал головой, с жадностью глотая воздух, потом пил напополам с грязью и конвульсивно греб руками, будто хотел плыть по этому морю рыхлой земли и песка. Ситмах и Родион подхватили Макса под руки и потащили на твердую почву.

Тут Алекс заметил, что кусты дрожат мелкой знакомой дрожью.

Он отчаянно закричал и дернул за веревку.

Ситмах все понял, те трое внизу заспешили, даже откопанный стал торопливо переставлять ноги. Но они вязли в рыхлом песке.

Алекс видел, что Ситмах уже проваливается выше колен. Их засасывало, как в трясине, в ямах выступала вода, как испарина на лице больного.

Алекс повернулся в сторону Гнейса, но тот исчез вместе с конем, будто его поглотило.

Ситмах что-то крикнул, но крик его заглушил истошный плач женщины. Но Алекс и сам наконец сообразил.

Схватив палку, он изо всех сил огрел коня Ситмаха по крупу.

Тот гневно заржал, рванулся вперед и потянул за собой всех - лошадь Алекса, самого Алекса и тех троих в котловане. И почти сразу же земля ушла из-под ног, Алексу показалось, что он проваливается тоже. Но Поглощение произошло где-то рядом, а он просто споткнулся и упал, не выпуская из рук поводьев.

Алекс оглянулся. Новый обрыв был так близок. Женщина стояла возле самого края и протягивала руки вниз, в котлован, где, как вода, волнами двигался песок.