Плевать нам на все это. И бешенством своим, безумным отчаянием нас не испугаешь: толстые стены, как толстая кожа, от всего ограждают - от ураганов, гроз и бурь. Все это выдумки слюнтяев, пустая болтовня о том, что ей больно, когда вспарывают тело и внутренности. Нам так много нужно: уголь и газ, нефть, сланцы и воду, мы ни в чем не можем себе отказать. И какое нам дело до всех провалов, пустот, показаний сейсмографов.

Это не касается нас..

Но земля научилась мстить, она давила людей на своем теле, как клопов. Сначала там, где они скопились миллионами, затем - тысячами, потом сотнями и наконец взялась за десятки. Быть в группе меньше восьми пока считалось безопасным. Пока...

- А если заняться сельским хозяйством? - спросил Родион.Взять кусок земли, отгородиться...

- Нет, нет, надо идти в город... Надо как-то остановить. запротестовал Алекс и замолчал, сознавая, что ему еще рано говорить, и добавил совсем тихо, - надо отучить ее нас ненавидеть...

- Тише говори,- усмехнулся Ситмах,- а то услышит.

Алекс не понял шутки, испуганно огляделся по сторонам.

- Не туда, не туда, под ноги смотри,- захохотал Ситмах и толкнул его в бок. Алекс едва не упал. Суп из банки пролился на джинсы. Алекс, тонко взвизгнув, вскочил, затопал ногами, пытаясь стряхнуть горячую жидкость, что пропитала штаны.

Вдруг захихикал, будто залаял, Родион, и его жена впервые за все время улыбнулась. Даже Макс проснулся, и, взглянув бессмысленно, крикнул низким, похожим на пароходный гудок, голосом: - Тону, помогите!

За суматохой никто не заметил, что между деревьями кто-то шeл опасливо, перебежками. Вот шагнул вперед. Вот отпрянул.

Вновь побежал...

Его заметили лишь когда он приблизился вплотную и встал, освещенный красноватым первобытным светом.

- А, Гнейс, дружище!- первым воскликнул Ситмах, развеселясь еще больше.- Не ждал! А где же твоя лошадь?