Как ветер возвращается на круги своя, так я вернусь к началу дней и уроню натруженные руки на бёдра верной спутницы моей.

7.

Он вернётся, чистый и негордый, Он сумеет, всех за всё простив, разбивая судьбы, но не морды, по крови, как посуху, пройти.

8.

Какая ни судьба, а всё-таки моя. Не приплюсуешь "если бы" к итогу. Я сам себе истец, ответчик и судья. Претензий нет ни к Родине, ни к Богу.

История КПСС (Три не вполне усвоенных урока)

1.

Словно роза из навоза, из простого батрака председателем колхоза стал мой дедушка Лука.

Не речистый, не плечистый, сеял в срок и в срок сдавал. О вредителях-троцкистах с возмущением читал.

Жил-служил не за награды, не карабкался в верха. Прискакал в район за правдой, когда взяли пастуха:

"Вы его, мол, отпустите, мол, за что ему расстрел? Никакой он не вредитель! Это - я не досмотрел..."

Дед был на год старше века, прожил 38 лет. Спас от смерти человека и узнал, что правды нет.

Уводили под конвоем, срезав пуговицы с брюк. Дали свидеться с женою, до "колючки" сделав крюк.

Врал жене: "Ошибка где-то! Не держи, Явдоха, зла..." В сентябре не стало деда. Мама в первый класс пошла.

2.

Мой отец, при карабине, при патронах боевых, до утра сидел в машине, как и тысячи других,

рядовых, двадцатилетних тех, которыми сильна наша лучшая на свете пролетарская страна...

Он не знает и поныне (узнавать не захотел): за кого сидел в машине? супротив кого сидел?

Их подняли по тревоге всю спортроту МВД. Падал снег, и мёрзли ноги, и хотелось по нужде.

Мысли вяло возникали, за бортом редела мгла. Три обоймы намекали на серьёзные дела.

Жал сапог, обутый в спешке, жали складки под ремнём... Не понадобились пешки: кто-то сделал ход конём.

В семь утра, как все, в каптёрке папа три обоймы сдал. На кремлёвские разборки, слава Богу, не попал.