«Боже мой… — Ставрос неожиданно все понял. Осознание чуть ли не ослепило его. — Вот оно. Точно. Это моя вина».

— Джин, послушай. Это важно. Я должен… Я хочу рассказать тебе сказку.

— Став, я сейчас не в настроении…

— Пожалуйста, Джин. Просто послушай.

Тишина в наушниках. Даже мельтешение абстрактной мозаики на его визуальных сенсорах словно слегка замедлилось.

— Когда-то… была земля, Джин, вот эта зеленая и прекрасная страна, только люди все испортили. Они отравили реки, забрались в свои логова, они все испортили. Просто все. Поэтому им пришлось нанять других людей, для того чтобы навести порядок, понимаешь? Те соприкасались с химическими веществами, работали рядом с ядерными реакторами, и иногда это меняло их, Джин. Совсем чуть-чуть.

Два таких человека влюбились друг в друга и захотели ребенка. Им пришлось очень трудно, у них был только один шанс, и они выиграли его, ребенок стал расти внутри женщины, но что-то пошло не так. Я не знаю, как точно объяснить, но…

— Эпигенетический синаптический эффект, — тихо произнесла Джин. — Примерно так это звучит?

Ставрос замер от страха и удивления.

— Одиночная мутация, — продолжила девочка. — Вот что произошло. Регуляторный ген, контролирующий распределение узлов ветвления дендритов. В общем, он должен работать около двадцати минут, но этого хватило, повреждения стали необратимы. После таких изменений генная терапия бессильна, раньше надо было суетиться.

— Боже, Джин, — прошептал Ставрос.

— Я все думала, когда же ты наконец созреешь и во всем признаешься, — так же тихо сказала она.

— Как ты… ты…

— Думаю, я могу дорассказать твою сказку, — грубо прервала его девочка. — Сразу, после того как развилась нервная трубка, все пошло… не так. Ребенок родился бы с совершенным телом, но с кашей вместо мозга. Последовали бы сложности, не реальные, а так, придуманные. Тяжбы. Думаю, это слово подойдет, смешно, так как оно даже отдаленно не связано с какими-то этическими вопросами. Я вообще плохо понимаю эту часть истории.