— Ты, Лось, к себе ступай, отдохни, — посоветовал безопасник.

— Так и сделаю, — заверил я. — Всенепременно! Только ты, Федя, не расслабляйся. Бди! В редкие минуты отдыха я должен спать спокойно.

Последний вагон в составе, безнадёжно застрявшем на путях, специально отвели под общагу для холостяков. Кто хотел, ограждал личное пространство занавесочками, кому было всё равно, спокойно выставлял жизнь на показ. На станции секреты долго не живут.

Я зашёл в мой отсек, растянулся на лавке, подложив руки под голову, и задремал.

— Ба! Кого я вижу! Никак Лося раньше срока из собачатника выпустили?! — прозвучал над ухом насмешливый голос соседа по «апартаментам» — здоровенного, как буйвол, Антохи Игнатова.

От него как всегда воняло бензином. Впрочем, не удивительно. Антоха был шофёром в поисковом караване. Ему по должности полагалось пахнуть горюче-смазочными материалами и прочими отнюдь не благоухающими веществами.

Отвечать на его наивно-восторженное приветствие я не стал, лишь вяло пожал руку и снова закрыл глаза.

— Хватит дрыхнуть, Лось. Неужто на губе не выспался? — Не отставал Антоха.

— Как тебе сказать… Мне, понимаешь, там сон хороший снился, да вот беда: разбудили, не дали досмотреть. Так я весь в надеждах: вдруг продолжение увижу…

На самом деле несколько дней я видел лишь темноту, независимо от того сплю или бодрствую.

— Оставь нелепые надежды, Лосяра. Давай-ка я тебе лучше чайку плесну. Крепкий, горячий, как раз, в твоём вкусе, — продолжил терзать меня Антоха.

— Ты, наверное, меня с кем-то путаешь. Сколько себя помню, никогда не любил твой чифирь. Мне бы водичку сладенькую, чуть подкрашенную. Можно даже слегка теплую.

— И ты будешь пить эту гадость? — удивился здоровяк.

Он сунул два пальца в рот и изобразил, будто его тошнит: