– В недельной группе?

– Так мы называли тех, кого забирали обычно в конце недели. На субботу и воскресенье; в понедельник утром их снова привозили.

– Понимаю… Но ходили же какие-то слухи, кем могли быть опекуны Ренни?

– Если верно то, о чем говорили, и если я хорошо помню… – ведь двадцать четыре года – огромный срок, – малыша привезла одна молодая пара. Казалось весьма вероятным, что они супруги, несмотря на то, что они не называли себя.

– А потом?

– Что значит – потом?

– Всегда они приезжали за ребенком?

– Нет, что вы! И именно на это я, наконец, обратила внимание. С этого-то и начались пересуды…

– Пересуды?

– Ну да. Правда, не всерьез. Просто обычные сплетни сестер.

– О чем, миссис Мантовани?

– О малыше, конечно. Кто, например, его родители, если каждый раз его привозит или забирает кто-то другой. Знаете, несли такую чушь, что он, наверняка, похищенный сын миллионера, как тот младенец Линдберг, или что он переодетый принц и тому подобное. Знаете, какой вздор могут наговорить люди.

– Давайте-ка вернемся к молодой паре. Они только привезли ребенка и больше не появлялись?

– Ну что вы! Иногда и они приезжали, как и все остальные. Но так и не было ясно, они ли родители ребенка.

– Или?

– Или кто-то другой. Они ничем не выделялись среди остальных.

– Миссис Мантовани, а ваше заведение никогда не пробовало установить личность ребенка?

– Нет. Я же сказала, что это не было принято в заведении Харрисона.

– Ясно. А кто были остальные?

– Которые приезжали за мальчиком?

– Да.

– Ну… Я бы не смогла сказать. Мужчины и женщины. Белые и черные. Мы по крайней мере знали, что его родители не черные… хотя, довольно смуглый был парнишка. Было в нем, наверно, немного мексиканской крови.

– Была ли какая-нибудь система в том, как они приезжали за ним?