Обшивка судна была слишком прочной, вооружение слишком тяжелым. Мощность двигателя была такова, что при форсировании позволяла сместить орбиту. На корабле имелись тайники, устроенные так ловко, что инспекторы Станции не могли даже представить себе их местонахождение, а система управления, включавшая множество реле, сервоприводов, компенсационных устройств и овердвигателей, позволяла управлять судном всего одному человеку – хотя делавшие заключение эксперты пришли к выводу, что выдерживать подобное напряжение больше чем несколько часов кряду было бы самоубийством для любого пилота.

Кроме того, бортовая база данных позволила уяснить истинную меру богатства Энгуса.

К величайшему удивлению обвинения, все слухи о его огромном состоянии оказались дутыми. Вопреки репутации Энгуса, его доходы лишь ненамного превышали расходы.

Разумеется, самому Термопайлу это неожиданное открытие не помогло: арестовали его отнюдь не за «богатство» – на борту удалось обнаружить достаточно улик, чтобы вменить ему в вину несколько эпизодов пиратства. Правда, многие в Службе безопасности были разочарованы тем, что улики оказались исключительно косвенными, и на смертный приговор явно не тянули. И в любом случае, они никак не могли объяснить загадочную историю с Мори.

Явная нехватка прямых улик позволяла Энгусу представить все дело в достаточно благоприятном для себя свете, однако здесь он удивил своих обвинителей еще больше. Удивил тем, что напрочь отказался от защиты – не стал не только оправдываться, но и вообще отвечать на какие-либо вопросы.

Конечно, зонный имплантат запросто развязал бы ему язык, однако полученные таким способом показания закон во внимание не принимал. В результате Службе безопасности так и не удалось выяснить ни где и зачем получила «Красотка» столь специфическое оснащение, ни при каких обстоятельствах ей были нанесены повреждения. Наличие на борту судна краденого принадлежавшего Станции оборудования, продовольствия и медикаментов Энгус объяснить отказался. Ничего, что могло бы пролить свет на его странные отношения с Мори Хайленд, узнать так и не удалось. В первые недели своего пребывания в тюрьме Термопайл открывал рот лишь чтобы пожаловаться на питание, условия содержания или обращение охраны.