— А как далеко они отсюда? — спросил Митридат.

— Примерно полтора парасанга.

— Добрые два часа хода в одну сторону? Что же я успею сделать за то немногое время, которое проведу на развалинах? Уж лучше я разобью там палатку и закончу дело пораньше, пусть и с меньшими удобствами. Тогда я смогу побыстрее вернуться на восток.

— Как тебе будет угодно, о великолепныйсарис. Послезавтра я буду к твоим услугам.

— А почему же не завтра? — не очень-то довольным тоном спросил Митридат. — Я могу послать слуг за тканью для палатки и другими причиндалами прямо сейчас.

— Прошу прощения, о великолепныйсарис, но я, как уже сказал, происхожу из рода счетоводов. Завтра с юга придет груз серебра из Лаврионских рудников, и мне необходимо быть здесь, дабы помочь со взвешиванием и оценкой прибывшего металла. Конечно, сейчас рудники производят меньше серебра, чем тогда, сразу после покорения Эллады Персией, когда были открыты огромные залежи. Но уж на талант-то почти наберется.

— Хорошо же, делай, что тебе следует, — сказал Митридат, уступая необходимости. — Стало быть, увидимся послезавтра утром. — Он кивнул, разрешая Полидору удалиться.

Но эллин ушел не сразу. Вместо этого он застыл с отвлеченным выражением лица, глядя не на Митридата, а скорее сквозь него. Евнуху это быстро надоело, но Полидор наконец нарушил молчание, сказав мечтательным тоном:

— А интересно, вот если бы афиняне наткнулись на это серебро еще до нашествия Хсриша… — он тоже произнес "Ксеркса". — Боевое снаряжение тоже денег стоит.

Счетовод и есть, презрительно подумал Митридат.

— Смелость за деньги не купишь, — сказал он.

— Может быть, и нет, о великолепныйсарис, но даже самый смелый человек, будь он наг и безоружен, уступит воину в полном облачении и с копьем. Построй Афины корабли, которые были бы способны противостоять персидскому флоту — и эллины могли бы империи и не покориться.