Он ценил эти маленькие радости. Пока что их было немного.

* * *

— Мой повелитель?

Митридат посмотрел по сторонам, чтобы понять, к кому же обращается молодой эллин, но потом удивленно понял, что это обращение относится к нему самому. Ну и дремучи же эти провинциалы!

— Не повелитель я, — сказал он. — Я всего лишьсарисна службе Царя Царей.

Он увидел, что безбородые щеки молодого человека покраснели.

— Мои извинения, о по… о великолепныйсарис, — поправился эллин. — Тебя зовут Митридат, не так ли?

— Таково мое имя, — подтвердил евнух, добавив ледяным тоном: — У тебя передо мной преимущество, как я погляжу.

Молодой человек покраснел еще больше:

— Еще больше извинений. Меня зовут Полидор. Я думал, что Гермипп обо мне упомянул. Если ты соизволишь, то я буду твоим проводником по развалинам Афин.

— Ага! — Митридат осмотрел этого Полидора с новым интересом. Впрочем, нет, первое впечатление его не обмануло — до тридцати этому парню было еще далеко. Прикидывая, не подсунул ли емуганзабаракакого-нибудь своего бесполезного родственника, он осторожно сказал: — Я ждал кого-нибудь постарше.

— Кого-нибудь, кто свободно владеет и арамейским, и эллинским? Это ты имеешь в виду? — сказал Полидор, и Митридат невольно кивнул. Эллин пояснил: — Я происхожу из рода счетоводов, о великолепныйсарис. Большинство городов в этой сатрапии, особенно находящихся далеко от моря, по-прежнему ведут делопроизводство на старом языке, так что мне, естественно, пришлось выучиться не только говорить на нем, но также читать и писать.

— Ага, — снова сказал Митридат. Определенный смысл в этом был. — Что ж, посмотрим.

— Очень хорошо, — сказал Полидор. — Что ты собираешься делать? Ты будешь посещать развалины каждый день, или ты проведешь в Афинах все время?