- Можно войти? - ясный румянец, каштановая грива, достойная сокрушенность в позе - Костя Рябов. (Тон легок - четверка на прошлом уроке.)

- Разумеется, уж коли сломались будильник, дверь и трамвай! Садись.

Тишина перед опросом - ну как перед атакой. Только лампы дневного света гудят, подрагивают в черных окнах.

- Рябов! - (вот так физиономия!..).

- Й-я?..

- Как вчера сыграл "Спартак" со СКА? - (это уж тебе в наказаньице).

- Ш-шесть - два.

- Спасибо. Последняя цифра, кстати, какая-то неприятная, ты не находишь? Садись, садись...

С трагическим видом простукала дорогими сапожками к столу Лидочка Артемьева; оглядела пространство, облизала губы...

- Лида, мне представляется, что сама Мария Стюарт не смогла бы взойти на эшафот с большим самообладанием. Гарявин, кто такая Мария Стюарт? Напрасно - читать Цвейга сейчас модно. А кто такой Брабендер? Видите! а ведь баскетбол сейчас менее моден. Лида! Не бойтесь ничего и отвечайте честно и прямо - вам, лично вам, нравится Ларра?

- Вообще... да...

- Еще бы нет! Герой! Ситуация: обычная девушка ваших лет встречает такого героя. Вопрос: будут ли они счастливы?

Чем-то мне моя работа напоминает реанимацию, подумал Георгий Михайлович. Расшевелишь - живут, три дня прошло - пш-ш-ш, и глаза стекленеют.

Лидочка с честной натугой предъявила собственных мыслей на четыре балла. Очевидные резоны Георгия Михайловича души ее явно не задели, и она удалилась на свое место походкой, приблизительно изображающей: встреться мне такой парень, и все будет замечательно, а прозу мы презрим.

Обстоятельный Шорников, помаргивая и хмурясь, деловито раскритиковал старуху Изергиль. Переведя его занудство из плана "литературного" в "жизненный", удалось выяснить, что лично его, Шорникова, не устраивает в старухе способность утешаться, не храня верность единственному до гроба.