Только вот чертов метеоритный дождь спутал все до одной карты — так хорошо ложившиеся карты новой жизни, о которой Джейсон столь долго мечтал и которая, казалось, была уже на расстоянии хорошо вытянутой руки. Труда он с детства не боялся, а обстоятельства привык принимать как есть и отстранялся от тех, с которыми не мог справиться. Но с этим… Что делать человеку, потерявшему буквально все, кроме никчемной, в сущности, племянницы и контракта в заднем кармане джинсов, которым теперь можно лишь подтереться, — человеку, который торчит без единого глотка воды в середине самой большой пустыни, что видел в жизни, да к тому же на неизвестной ему планете? Только радоваться, что здесь пригодная для дыхания атмосфера, но, если подумать, это, наверное, еще даже и хуже. Лучше было бы гикнуться прямо в космосе — сразу и навсегда, чем медленно издыхать от жажды.

И когда перед Чесоткой появился этот краснобородый мужик с лазерным ножиком, он, пожалуй что, обрадовался. Вот сейчас его одним взмахом развалят на две красивые половины, и все это дерьмо кончится, потому что после такого сокрушительного — во всех смыслах — удара Джейсону уже никак не оправиться. Никак.

Поэтому Чесотка и не спешил стрелять.

Но тут как чертик из табакерки выскочил кривоногий чин — замахал на краснобородого руками и сказал…

Что же он сказал, собака желтомордая?

Так — в высшей степени неполиткорректно — подумал Чесотка и лишился сознания. И горячий песок принял его.

4

Где-то неподалеку сладостно журчала вода, и Джейсон решил погодить умирать. Глупо отдавать концы, не напившись как следует. И Чесотка попробовал приоткрыть глаза.

— …Это хунхуцзы, нуда, хунхуцзы, — уютно вторя воде, журчал неподалеку незнакомый, но, кажется, совершенно неопасный мужской голос. — Голо-страж великого императора. Ну да. Они тут повсюду, повсюду.