- У нас все вышло из строя, - сказал мужчина с полковничьими знаками отличия на рукаве простой рабочей куртки. - Мы хотим погасить этот проклятый пожар, там у них все досье, может быть, там даже сам Харе. Щит потушил бы пламя, но что-то заело в генераторе.

Я попросил фонарь и пошел в фургон. Когда я воткнул пробник, проблема стала ясна: распаялась трубка 36. "Это легко отремонтировать", - пробормотал я, но почувствовал усталость от всего этого. Целый день то там, то здесь эта тридцать шестая трубка.

- Это один из недочетов, которые мы потом сможем устранить, - сказал Кинтире.

- Потом? - Я стал откручивать главную панель. - А что будет потом? Я думал...

- Много всего, по всему миру, - ответил Кинтире. - Может быть, вы об этом знаете больше, чем я, полковник, но мне кажется, что нам придется подавлять сопротивление множества бастионов, где окопаются упрямые эны.

- О да, - кивнул полковник. - Только что получили сообщение о передвижении бригады бронетанковой техники. Она прибудет сюда к рассвету, и нам надо встретить ее во всеоружии.

- Но мы, кажется, заняли город, - заметил Кинтире. - То, что от него осталось.

- Вероятно. Чертовская неразбериха. Никогда не думал, что получится такой хаос. Но я только суперинтендант артиллерии. Черт побери. Надо же выдернуть суперинтенданта, прилепить ему нашивки и назвать полковником.

Сняв панель, я соединил место повреждения и попросил дать мне паяльник. Один человек мне его протянул. У него в руках была винтовка, а лицо было перемазано кровью.

- Интересно, сбежал этот сукин сын Харе или нет, - заметил Кинтире.

- Сомневаюсь, - ответил полковник. - Отсюда не поднялся ни один их самолет. Наверное, поджаривается сейчас в этом доме. Вы же знаете, что в Капитолии у него были свои апартаменты. - Он, переминаясь с ноги на ногу, прикуривал сигарету. - Черт их раздери, что за обслуга. Я приказал принести кофе полтора часа назад.