— Моя бабушка, — улыбнулась Лайма, — научила меня гавайскому, когда мне было три года, и первой фразой, какую я произнесла, была: «Я люблю тебя, бабушка».

— Я люблю тебя, бабушка, — повторил Леонид.

Лайма засмеялась и прижалась к нему.

— Что мы будем делать? — спросила она много веков спустя в какой-то из множества вселенных-клонов. — Самое простое — пойти в мэрию и зарегистрировать брак. Тогда ты останешься на законных основаниях. Кстати, у Корвина в лаборатории экзопланет есть вакантное место, я слышала пару дней назад. Правда, сначала тебе надо…

— Развестись, да. Думаешь, меня не вышлют, пока будет продолжаться процесс? Я знаю Наташу, она… Впрочем, ничего я на самом деле не знаю.

— Вспомни, — посоветовала Лайма. — Где-то когда-то с тобой это уже произошло. А где-то произойдет через сто лет.

— Где-то не случится вообще.

— Такого не может быть, — убежденно сказала Лайма. — Такого просто быть не может.

«Да, — подумал он, — такого просто не может быть».

— Дежа вю, — произнес Леонид. — Память иногда подсказывает, а мы не верим…

— Я верю. Когда я увидела Тома на экране… И когда вспомнила… Я верю, понимаешь? Ты вспомнишь, как остался здесь со мной. Что для этого сделал. А если не вспомнишь, придется самим придумывать выход, верно?

— Конечно. Нас столько во всех вселенных, что вместе мы обязательно придумаем.

— Ты расскажешь Хаскеллу о сигнале? О передаче? О Томе?

— Нет, — огорченно сказал Леонид. — Эта информация — собственность группы, Папа не станет ничего публиковать, пока не разберется во всех деталях. А он никогда не разберется. Он ничего не понимает в квантовой космологии.

— Ты огорчен?