— Я? — Леонид прислушался к себе. — Пожалуй, нет. Я все равно напишу статью.
— О памяти? — улыбнулась Лайма.
— Я физик, — уклончиво произнес Леонид.
— А я — нет, — решительно сказала Лайма. — Я запишу все, что смогу вспомнить. Об этой жизни и обо всех других.
— И назовешь книгу: «Я во всех моих вселенных». Это будет бестселлер.
Леониду казалось, что он улыбается, Лайма видела в его глазах слезы, и оба не представляли, что ждет их завтра.
Эльдар Сафин
Последний ковчег нах зюйд
РассказВ приемной было безумно душно — электричество отключили еще с вечера, кондиционеры не работали.
На месте секретарши сидел майор Лазарев. С ним мы пересекались пару раз даже не в прошлой, в позапрошлой еще моей жизни, когда я был обычным «важняком».
— Ленька, сукин сын, — заорал майор на весь кабинет и полез мне навстречу. Бледные, потные и нервные куклы, в которых с трудом узнавались люди, неохотно расступались под его могучим нажимом. — Только не говори, что тебе не досталось билетика!
Мы обнялись — крепко, по-мужски коротко. Я улыбнулся — может, и не все так плохо?
— Серега, мне бы к Петрову, на пару минут.
— Не получится, извиняй, брат. Петров отправился на «Ковчег» еще позавчера, оставил Гонидзе. Гонидзе улетел вчера, оставил вместо себя Сечкина. Сечкин свалил утром, оставил вместо себя Крамарова, а у него должность маленькая, ему самому зеленой карты не положено — он-то никуда не денется. Так что если вопрос по билетикам, то должен тебя разочаровать, бананьев нема и не предвидится.
— А эти чего ждут? — я удивленно обвел рукой окружающих. Они отворачивались, делая вид, что я говорю не про них.
— Сам не понимаю, я им все уже раз сто сказал. Ждут, надеются и верят. — Лазарев жизнерадостно хохотнул. — Так ты за билетиком?
— Хрен с ним, с билетиком, я все понял. Ты сам когда на небо?