— Как жизнь? — спросил Игорь, заглянув в кабинет.

— Ничего, но голова болит, — устало сказал Кирилл, — мне все время казалось, что она одновременно в передозе и в полном сознании…

— Пойдем, перекусим. У Марты где-то аспирин был. А я расскажу тебе, что было с утра у Разумовского. Мне доверили это ответственное поручение. Кирилл, ты меня слышишь?

— Слышу. Сейчас.

Кирилл нехотя поднялся и поплелся за ним. Мир не имел вкуса, цвета и запаха. Только звук. Аудиоприманку Кирилл воткнул Ларисе в уши, как плеер, и волшебная музыка играла только для нее, тесно переплетаясь с голосом психолога. Еще в мире сегодня все-таки существовали тактильные ощущения. В этом Кирилл убедился, незаметно для Залесского с силой ткнув вилкой в ладонь. А вкус и запах ему кинестетическая приманка все-таки выключила. И похоже, надолго. С обонянием шутки плохи — слишком много веков прошло, прежде чем запахи перестали играть в жизни homo sapiens ведущую роль. Уж что-что, а скатываться вниз по эволюционной лестнице при любом удобном случае человеку никогда особого труда не составляло. Вот Кирилл и скатился, рискнув включить эту функцию тактильной приманки. И как следствие — вместе с Ларисой вдоволь надышался приятными расслабляющими ароматами. «Надо было только сетку включить», — с запоздалым раскаянием подумал Гольцов, имея в виду тонкое плетеное покрывало — источник тепла и приятной легкой вибрации, которым он укрыл Ларису, как только она позволила уложить себя на кушетку.

— Игорь, а может, наша Маруся ферромонами пользуется? — вдруг спросил он. — Чего на нее все мужики бросаются? Даже Влад…

Залесский поперхнулся, поставил на стол чашку с чаем и покачал головой:

— Нет, Кирилл Владимирович. Ловкость рук, и никакого мошенничества. Это у нее природное, — он слегка улыбнулся, посерьезнел и испытующе посмотрел на Гольцова. — Кирилл, ты не слышал, что я тебе только что сказал?