— Но почему же не спросить, мы ведь ему не чужие, разве нам жалко…

— Он не привык. И это не всем легко.

— А так что же?

— А так — привычно. Поймают — побьют, зато не просить ни у кого, ни у своих, ни у чужих. Ему в городе все чужие. Да, в общем-то, и везде, но тут особенно, он тут, как крыса затравленная, готов на любого кинуться и вцепиться насмерть. Ладно, я поговорю… Подожди, как — сырое? Он что, жарит, печет его?…

— Да в том-то и дело, Ваня! Счетчик же все записывает: со вчерашнего вечера ни печка, ни плита не включались. А мясо исчезло. Не все, нет, осталось достаточно, но… Ванечка, я боюсь!

— Так, понятно. Теперь слушай меня внимательно. Быстро готовь то, что осталось, поняла? А то ведь все исчезнет, а я приеду голодный — и что тогда от тебя останется?

— Ванька, твои шуточки… Знаешь, а свожу-ка я его в театр. В самом деле, мы его как-то забросили за делами. Ты не пойдешь?

— Театраля, мне б до койки… Короче, филология, я через час выезжаю, так что быстро — к плите. А то я тебе устрою театр. Одного голодного актера.

* * *

— Мила, привет, ты заявку на билеты уже отправила? Ну, перекинь мне еще, может, и вместе поедем. Меня тут Второй вызвал, я думал, сынок уже успел настучать, а он о командировке: надо же нам когда-то их опыт осваивать.

— Правда? Ах, вот было бы замечательно! А когда? куда?

— Предложено определиться.

— Так это же здорово! Слушай, они становятся приличными людьми! А надолго?

— Да, уже стали. На месяц. Командировочка-то на двоих: куда же без менеджера. Чертить и считать он не умеет, вот будет учиться, как делать успех без этого. Это ж теперь главное умение. Ну, мне без разницы. Да и язык он, вроде, знает. Может, пригодится вместо транслятора. Ладно, посмотрим. Как дела-то вообще?

— У Эли неприятности. Какие-то мерзкие сетевые шутники залезли в ее диссертацию и заменили все слова похабщиной… кроме предлогов.