В разговор вмешался Ницак:

— В какое время это было?

— Наверное, часов в девять вечера.

— Кроме вас, в конторе кто-нибудь был?

— Доедая булочку, услышала шаги по коридору. Подумала, что это охранник Пушков, и крикнула: «Не закрой меня!» Потом выглянула в коридор. Пушков проверял двери кабинетов, — дергал их, чтобы убедиться, что они на замки закрыты.

— Во сколько ушли домой?

— В десятом часу вечера.

— Подозрительных людей в конторе или на территории комбината не встретили?

— Нет, никого здесь уже не было, — техничка вытащила из-за спины руки и опять быстро спрятала их за спину. — Возле бараночного цеха видела охранницу Анну, фамилии не знаю. Она сказала, чтоб я оставила в проходной ключи от кабинетов. Так мы всегда ключи там оставляем.

— А кто двери конторы закрывал?

— Охранник Пушков обязан был это сделать.

Ницак повернулся к Шехватову. Тот, без слов поняв его, молча вышел из приемной. Через несколько минут он вернулся, пропустив впереди себя мрачного, по возрасту похожего на пенсионера охранника.

Разговор с Пушковым долго не клеился. Чувствуя ответственность, охранник явно перестраховывался. Не глядя собеседникам в глаза, он упорно доказывал, что несмотря на проливной дождь, почти через каждый час обходил ночью территорию комбината. Ничего подозрительного во время этих обходов не замечал. Догадываясь, что сотрудники милиции ему не верят, Пушков обреченно вздохнул:

— Свидетели могут подтвердить…

— Что? — быстро спросил Ницак.

— Как я обходы делал.

— Какие свидетели?

— Кочегары из котельной. Часов в одиннадцать я к ним заходил. Там еще слесарь бараночного цеха Сергей Дударев сидел.

— Кочегаров как фамилии?

— Одного фамилии не знаю. Высокий, рыжий, в очках. А другой — Сверчков.

— Кочегары вдвоем дежурят?

— Нет. Сверчков ошибочно пришел. Я еще его спросил: «Почему не в свою смену?» Он сказал, дескать, механик своевременно не предупредил.