Саундерс кивнул, слишком усталый, чтобы говорить.

– Путешественники во времени! – восхищенно пискнула девушка.

– А не знают ли в ваше время способа путешествия в прошлое? – с надеждой спросил Саундерс.

– Я о таком не знаю. Но пожалуйста, останьтесь ненадолго, расскажите нам о вашем путешествии. У нас давно не было такой забавы, с тех самых пор, как вернулся корабль с Сириуса.

Они не скрывали нетерпеливой настойчивости. В особенности женщины, собравшиеся вокруг и окружившие их кольцом нежных рук. Они смеялись, что-то восклицали и оттесняли их подальше от машины. Белготай ухмыльнулся.

– Д'вай останемся на ночь, – предложил он.

Саундерс не видел смысла спорить. Времени у них достаточно, с горечью подумал он. Все время мира.

Это была ночь шумного веселья. Саундерс ухитрился кое-что разузнать. В эту эпоху Сол стал галактическим захолустьем, где скопилось накопленное торговлей огромное богатство, охраняемое негуманоидными наемниками от межзвездных пиратов и завоевателей. Этот регион был одной из многочисленных игровых площадок для детей из богатых купеческих семей, уже многие поколения живыщих за счет унаследованных богатств. Они оказались приятными ребятами, но в них чувствовалась какая-то умственная и физическая размягченность и глубокая внутренняя усталость от бессмысленных, все более теряющих новизну развлечений. Декаденс.

В конце концов Саундерс одиноко уселся под луной, на которой алмазно поблескивали накрытые куполами города, неподалеку от мягко поплескивающего искусственного озера, и стал разглядывать медленно вращающиеся над головой созвездия – далекие солнца, которые человек завоевал, так и не став хозяином над самим собой. Он подумал о Еве и захотел заплакать, но пустота в его груди оказалась сухой и холодной.

Наутро Белготая одолело сокрушительное похмелье, от которого его избавило питье, предложенное одной из женщин. Он немного поспорил, стоит ли ему оставаться в этом веке. Теперь никто не лишил бы его возможности улететь – в галактических далях остро не хватало воинов. Но тот факт, что Сол теперь очень редко посещался, и ему, возможно, пришлось бы прождать многие годы, склонил его в конце концов к продолжению путешествия.