Ночью, по таинственным причинам он оказался рядом с Муму, который ворочался на койке, страдая тяжелой формой беспокойства. Алкаш вдруг стал звать на помощь - и товарищи не подвели. Стрелой мелькнул бомж Андрон и так обработал подозрительную личность тапком по рылу, что та стала хладным прахом. Петя с чубчиком попытался еще раздавить Гура отсутствующими сапогами. Желая быть хоть чем-то полезным, владелец СПИДа справил малую нужду на темную личность, которая, когда очухалась, без лишнего шума выползла за дверь. Правда, позавтракав, Муму вдруг вспомнил, что "этот самый, кажись, закурить просил..."

Но после случившегося ЧП началась самая обычная жизнь. Алкаш то экономил таблетки как буржуазия, то по-пролетарски швырял их в пасть словно лопатой и прихлебывал горячий чифирь, создавая комплексное удовольствие. Но он был резко несогласен, он неустанно клеймил позором тех, кто заманивает честных трудящихся в институтские клетки. Измученный таким зудежом юноша-террорист пытался научить Муму оттягиваться на манер народных богатырей прошлого, плавными жестами показывая ему микрокосмическую орбиту богатырской силушки и точку выхода таинственной "живой воды".

"Насчет "живой воды" я тебя понял, - откликался Муму, стараясь попасть тяжелым, как гаечный ключ, пальцем по носу собеседника, и тут же переключался без связи: "Ну-ка скажи, шкет, космос наш?" - "Спустим в сортир "носатых" и будет наш", - терпеливо успокаивал его Петя, после чего алкаш-страдалец ненадолго окостеневал.

Юный террорист тоже был несчастлив, здесь никто не понимал принципов его борьбы. Медперсонал считал его олигофреном, товарищи по несчастью упорно отказывались вникать в его построения. Петя переживал, что не может сражаться с таинственным заговором "носатых" против прежней природно-почвенной жизни. Той самой, которая у предков протекала на печи, на завалинке, в баньке, за столом - со жбаном бузы.